страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216

Переписка А. П. Чехова (письма Чехова)

мобильные телефоны

2730. А. С. СУВОРИНУ
26 апреля 1899 г. Москва.
Превосходно написано, но обилием частностей вторая половина мешает выразительности, заслоняет первую, трактующую общей точки зрения о праве журналиста выражать свободно свое мнение.
Чехов.
 
На бланке:
С.-Петербург. Суворину.
 
 
 
2731. Л. А. АВИЛОВОЙ
27 апреля 1899 г. Москва.
27 апр.
Матушка, рассказа, о котором Вы пишете, у меня нет; по-видимому, он никуда не годится, но всё же, на основании 47 пункта договора, я обязан представить его г. Марксу.
Вы получили с меня не всё. А почтовые расходы? Ведь марок пошло по меньшей мере на 42 рубля. Ведь Вы присылали не бандероли, а тюки!!
Когда мы увидимся? Мне нужно повидаться с Вами, чтобы передать на словах, как бесконечно я Вам благодарен и как, в самом деле, мне хочется повидаться.
Будьте здоровы, крепко жму Вам руку. В воскресенье я буду еще в Москве. Не приедете ли ко мне с вокзала утром пить кофе?
Ваш А. Чехов.
Если будете с детьми, то заберите и детей. Кофе с булками, со сливками; дам и ветчины.
О, если б Вы знали, матушка, как не вяжется с моим сознанием, с моим достоинством литератора это учреждение - суд чести! Наше ли дело судить? Ведь это дело жандармов, полицейских, чиновников, специально к тому судьбой предназначенных. Наше дело писать и только писать. Если воевать, возмущаться, судить, то только пером. Впрочем, Вы петербуржица, Вы не согласитесь со мной ни в чем - уж такова моя судьба.

 
 
2732. К. М. ИЛОВАЙСКОЙ
27 апреля 1899 г. Москва.
27 апрель.
Многоуважаемая Капитолина Михайловна, профессор Остроумов давно уже в Сухуме; только сегодня мне удалось добыть более точные сведения: он вернется в Москву в конце мая и будет принимать больных. В конце мая я повидаюсь с ним и, если Вы тогда еще будете в Ялте, пошлю Вам подробную телеграмму.
Доехал я хорошо, но в Москве застал холод, шел снег; потом было тепло, потом опять холодно. Сегодня жарко. Я прежде всего нанял другую квартиру, нанял ее на целый год в смутном расчете, что авось Исаак Наумович разрешит мне прожить декабрь и январь в Москве. Кстати, мой московский адрес: Малая Дмитровка, д. Шешкова. Посетителей так много, что я положительно замучился; на второй день праздника принимал публику с 8 утра до 10 часов вечера и так изнемог, что после 10 едва не падал и растянулся на диване, как бездыханный труп. Был у меня Л. Н. Толстой, и я был у него, обедал. Бываю у Федотовой. Одним словом, окружен знаменитостями, как непорочная девушка ангелами, когда она спит. Пьесы своей не видел и не увижу, но зато каждый день у меня бывают актеры, исполнявшие мою пьесу ("чайкисты"), и я даже снимался с ними в одной группе. Что я делаю в Москве? Принимаю посетителей, ем окорок, покупаю мебель, новые костюмы, шляпы, гуляю, - и было бы совсем не скучно, если бы не холод и если бы не тянуло в Ялту. Я приеду, но не раньше июня.
А. И. Урусова еще не видел. Кика была у меня и расспрашивала о Вас; говорила, что в мае поедет в Ялту.
Ваше письмо и телеграмму получил, большое Вам спасибо, очень большое, кланяюсь Вам низко, до земли. В Москве еще не распускались деревья, у неба холодный вид, всё уныло - и потому письма с юга необыкновенно приятны.
У Надежды Александровны плеврит? Это от Фигнера. Очевидно, знакомство с литераторами гораздо безопаснее, чем с певцами.
Надеюсь, что Николай Иванович здоров и весел и что всё обстоит благополучно. Напишите мне, пожалуйста, как здоровье и куда Вы намерены уехать, и когда вернетесь в Ялту. Если поедете в Карлсбад, то я спишусь с Ковалевским и Потапенко, которые там будут; они могут пригодиться, рекомендовать какого-нибудь знаменитого доктора.
Я еще буду писать Вам, только дайте уехать в деревню, где я буду посвободнее. Откровенно говоря, в деревню меня совсем не тянет (холодно там и скучно), но всё же я поеду туда после первого мая.
В Москве великолепный, изумительный звон. Я получил письмо от архиерея - просит мою фотографию. А я всё еще не снимался. Целую Вам руку и желаю от всего сердца здоровья, всего хорошего. Не забывайте Вашего трезвого, не буйного и бесконечно благодарного жильца
А. Чехова.

 
 
2733. М. О. МЕНЬШИКОВУ
27 апреля 1899 г. Москва.
27 апр.
Дорогой Михаил Осипович, мой адрес: Москва, М. Дмитровка, д. Шешкова. Можно и просто так: Москва, Дмитровка.
Был у меня Л. Н. Толстой, но поговорить с ним не удалось, так как было у меня много всякого народу, в том числе два актера, глубоко убежденные, что выше театра нет ничего на свете. На другой день я был у Л<ьва> Н<иколаевича>, обедал там. Татьяна Львовна была у меня до обеда, сестры не застала дома. Она сказала мне:
- Михаил Осипович писал мне, чтобы я познакомилась с Вашей сестрой. Он говорил, что мы многому можем научиться друг у друга.
Вернувшись после обеда домой, я передал эти слова сестре. Она пришла в ужас, замахала руками:
- Нет, ни за что не поеду! Ни за что!
То, что Т<атьяна> Л<ьвовна> может у нее поучиться, так испугало ее, что до сих пор я всё никак не могу уговорить ее поехать к Т<атьяне> Л<ьвовне> - и мне неловко. И, как нарочно, сестра всё время не в духе, хандрит, утомлена, и настроение у нас вообще неважное.
Сегодня на телеграфе, когда я подавал телеграмму, телеграфистка, полная дама с одышкой, увидев мою подпись, спросила: Вы А<нтон> П<авлович>? Оказалось, что я лечил ее и ее мать 15 лет назад. Радость была велия. Но как я уже стар! Уже пятнадцать лет доктором, а мне всё еще хочется ухаживать за молоденькими барышнями.
1-3 мая я буду еще в Москве, по всей вероятности.
В "Неделю" пришлю рассказ, когда наконец поселюсь в деревне. Сюжетов много, но нет оседлости.
Крепко жму Вам руку; будьте здоровы и счастливы.
Ваш А. Чехов.
Пишите, пожалуйста.
 
На конверте:
Царское Село.
Михаилу Осиповичу Меньшикову.
Магазейная, д. Петровой.
 
 

2734. А. С. СУВОРИНУ
27 апреля 1899 г. Москва.
Прекрасная статья для газеты, но как объяснение не удовлетворит судей по причинам, изложенным <в> моем последнем письме. Скажите <в> конце, что хотя не признаете суда, но даете объяснение потому, что Вы литератор, признаете за литераторами право широкого обсуждения, что отказ - высокомерное отношение <к> призыву литераторов, составляющих Комитет, был бы не <в> Вашем характере, не <в> Ваших традициях. Последние четырнадцать строк исключите.
Чехов.
 
На бланке:
Петербург. Суворину.
 
 

2735. А. Ф. МАРКСУ
30 апреля 1899 г. Москва.
30 апреля 1899.
Многоуважаемый
Адольф Федорович!
Мною уже собрано и проредактировано более ста рассказов, не считая тех, которые Вами уже получены.
Весь материал будет выслан Вам в мае, а пока, одновременно с этим письмом, посылаю 10 рассказов, которые, по моему мнению, должны войти в первые два тома. Вот названия этих рассказов: 1) "Марья Ивановна"; 2) "На гулянье в Сокольниках"; 3) "На охоте"; 4) "Бумажник"; 5) "Из воспоминаний идеалиста"; 6) "Женихи"; 7) "В Москве на Трубе"; 8) "Сон репортера"; 9) "Лошадиная фамилия" и 10) "Счастливцы".
В конце мая я приеду в Петербург, чтобы повидаться с Вами. Если Вы в это время, т. е. в конце мая, намерены отлучиться из Петербурга, то сообщите, и я приеду в другое время.
Искренно Вас уважающий
А. Чехов.
Малая Дмитровка, д. Шешкова.
После 3-го мая: Лопасня Моск. губ.


 
2736. М. О. МЕНЬШИКОВУ
30 апреля 1899 г. Москва.

Дорогой Михаил Осипович, вчера сестра была у Татьяны Львовны и вернулась домой очарованная - как и следовало ожидать.
3-4 мая я уезжаю в Мелихово, буду там работать. Пишите, где Вы будете и когда заглянете в Мелихово.
В Москве жарко.
Будьте здоровы. Крепко жму Вам руку.
Ваш А. Чехов.
30 апрель.
Адрес после 3-го мая: Лопасня Моск. г<убернии>.
 
На обороте:
Царское Село.
Михаилу Осиповичу Меньшикову.
Магазейная, д. Петровой.

 
 
2737. Е. М. СЕМЕНКОВИЧ
30 апреля 1899 г. Москва.
30 апрель.
Многоуважаемая Евгения Михайловна, подательницы сего Софья и Мария Самойловны Малкиель просили меня рекомендовать их Вам и ходатайствовать за них: не найдется ли у Вас для них двух комнат?
Кланяюсь низко Вам, Владимиру Николаевичу и детям и желаю Вам всего хорошего.
Искренно уважающий Вас и преданный А. Чехов.
Мл. Дмитровка, д. Шешкова.

 
 
2738. Н. В. КОРЕЦКОМУ
1 мая 1899 г. Москва.
1 май.
Милостивый государь
Николай Владимирович!
Если А. Ф. Маркс разрешает Вам поместить в издаваемом Вами сборнике пьесу мою "Трагик поневоле", то и я ничего не имею против.
Желаю Вам всего хорошего.
Уважающий Вас, готовый к услугам Москва, Мл. Дмитровка, д. Шешкова. А. Чехов.

 
 
2739. И. А. СИНАНИ
1 мая 1899 г. Москва.
1 май.
Многоуважаемый Исаак Абрамович, прежде всего большое Вам спасибо за письмо. Каждый день всё собираюсь написать Вам и никак не соберусь; целый день посетители, разговоры, даже в ушах звенит и вечером уже не до писанья, спешишь скорее в постель.
Мне не пишут ни Лев Николаевич, ни Бабакай Осипович, между тем время уходит и может случиться, что я скоро покину Москву. Будьте добры, попросите Л<ьва> Н<иколаевича> или Б<абакая> О<сиповича> написать мне поскорее, какие приборы нужны для окон и дверей, сколько, у кого купить их в Москве; попросите, чтобы сообщили мне размеры стен в комнатах верхнего этажа, чтобы я заблаговременно мог купить обоев. Пусть также кстати напишут, заказаны ли ворота и забор и проч. и проч.
В Москве сегодня очень холодно; похоже, что выпадет снег. Хотел я завтра или послезавтра уехать в деревню, но не пускает холод. Во всяком случае в деревню я уеду очень скоро, до 5-го мая; мой адрес: Лопасня Моск. г<убернии>. Нового у меня ничего нет, кроме, впрочем, кое-какой мебели, которую я купил для своего аутского дома. По-видимому, приобретать мебель в Москве гораздо выгоднее, чем в Одессе. Есть фирмы в Москве, которые пересылку принимают на свой счет, если Вы в один раз покупаете более чем на 50 р. Да и мебель здесь посолиднее.
Моя мать с нетерпением ожидает того времени, когда я повезу ее в Ялту и в Кучукой. Кстати о Кучукое. Если мы продадим наше серпуховское имение, что, вероятно, произойдет через 1-2 месяца, то будем строить в Кучукое дом -небольшой, но хороший. Об этом я еще буду писать Вам.
Что нового в Ялте? Как она себя чувствует? Бывает ли в моем саду корова?
Шлю сердечный привет и поклон Анастасии Борисовне, Вашему сыну и дочери. Желаю, чтобы экзамены прошли превосходно и доставили Вам большую радость. Будьте здоровы.
Преданный А. Чехов.
Д. А. Усатову и А. И. Бларамбергу нижайший поклон.

 
 
2740. И. П. ЧЕХОВУ
2 мая 1899 г. Москва.
Я уеду, вероятно, не раньше пятницы. По утрам до 10 1/2 час. я дома, т. е. на Мл. Дмитровке. Когда поедешь в Ялту, то возьми с собой Иоанна Богослова, написанного отцом, оставь у Синани. Всё ценное мы свезем в ялтинский каменный дом.
Чернилицу, ввиду ее хрупкости, надо упаковать в стружки или в что-нибудь стружкообразное. Если поедете не теперь, а во второй половине июля, то уже найдете бесплатное помещение; прислуга уже есть, очень хорошая: турок Мустафа, которого отдаю в ваше полное распоряжение, о чем и напишу Синани. Синани же устроит вам поездку в Кучукой.
Приходи утром, потолкуем.
А. Ч.
 
На обороте:
Москва.
Ивану Павловичу Чехову.
Н. Басманная, д. Крестовоздвиженского.


 
2741. Н. М. ЕЖОВУ
4 мая 1899 г. Москва.
4 май.
Дорогой Николай Михайлович, посылаю Вам письмо, которое я получил от Епифанова. Пожалуйста, вместе со свидетельством выдайте ему теперь 15 р., а через 5 дней еще 10 р.; деньги эти можете получить у меня когда угодно. Я оставлю их у себя на столе в конверте, на случай, если Вы меня не застанете. Я бы и сам написал Епифанову, но у меня буквально вертится голова от массы суеты, от массы посетителей, которые толкутся у меня с утра до ночи.
Уеду в пятницу.
Большое Вам спасибо за хлопоты.
Ваш А. Чехов.

 
 
2742. Г. И. РОССОЛИМО
4 мая 1899 г. Москва.
4 май.
Дорогой Григорий Иванович, я буду у Вас в среду вечером.
Крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
 
 

2743. И. Я. ПАВЛОВСКОМУ
5 мая 1899 г. Москва.
5 май.
Дорогой Иван Яковлевич,
Судя по тому, что напечатана Ваша корреспонденция, Вы теперь в Париже. С Сытиным я виделся, но о Вас с ним не говорил, так как нам мешали говорить, да и он всё время находился в каком-то беспокойно-возбужденном состоянии. Он на сих днях уезжает или уже уехал в Париж, по своим делам; я дал ему адрес Мерперта. Повидайтесь с ним, если хотите, познакомьтесь и поговорите; он простой человек. Если же Вы или он будете не в настроении говорить, то напишите мне, - и я исполню Ваше поручение, т. е. переговорю с Сытиным в конце мая или в июне, когда он вернется из Парижа.
Напишите мне, виделись ли в Киеве с Янковской, купили ли имение и проч. и проч. Напишите поподробнее. Бойкотирование "Нового времени" продолжается; в редакции уныние. Но всё это ни к чему, всё бесполезно, так как "Новое время" продолжает гнуть свою линию и будет гнуть. Я недавно послал Суворину длинное письмо, в котором вполне искренно, без обиняков написал, в чем общество главным образом обвиняет нововременцев; писал про субсидию, которую якобы "Н<овое> в<ремя>" получает от правительства и от генер<ального> штаба французской армии, писал про каннибальцев и проч. Послал это письмо и теперь жалею, так как оно бесполезно; оно как бульканье камешка, падающего в воду.
Газета Амфитеатрова плоха.
Пишите мне по адресу: Лопасня Моск. губ.
Приезжайте.
Крепко жму руку и желаю всего, всего хорошего.
Поклонитесь Вашей жене и детям.
Ваш А. Чехов.

 
 
2744. Г. И. РОССОЛИМО
7 мая 1899 г. Москва.
7 май.
Дорогой Григорий Иванович, никак нельзя остаться, нужно уезжать. Фотографии не посылаю, потому что у меня ее нет; неделю назад я снимался, карточки будут готовы через 10 дней - тогда пришлю вместе с автобиографией.
Если за обедом затеете какое-нибудь доброе дело, то примите и меня в компанию.
Крепко жму руку. Будьте здоровы и благополучны.
Ваш А. Чехов.
Очень рад, что побывал у Вас.
 
На обороте:
Доктору
Григорию Ивановичу Россолимо.
Скатертный пер., 34.
Москва.

 
 
2745. И. М. КОНДРАТЬЕВУ
9 мая 1899 г. Мелихово.
9 мая 1899 г.
Многоуважаемый
Иван Максимович!
Будьте добры, сделайте распоряжение о высылке мне гонорара за пьесы по адресу: Лопасня Моск. губ. Кстати сообщаю Вам, что пьесу свою "Дядя Ваня" я отдал Вл. Ив. Немировичу-Данченко для Художественного общедоступного театра (сезон 1899-1900).
Желаю Вам всего хорошего.
Искренно Вас уважающий
Лопасня Моск. губ.
А. Чехов.


 
2746. Е. З. КОНОВИЦЕРУ
9 мая 1899 г. Мелихово.
Дорогой Ефим Зиновьевич, сегодня, одновременно с этим письмом, я посылаю корректуру в редакцию "Курьер". Будьте добры, скажите, чтобы мне прислали оттиск рассказа (в исправленном виде) теперь же - это для Маркса.
Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
9 май.
В Мелихове очень хорошо.
 
На обороте:
Москва.
Его высокоблагородию
Ефиму Зиновьевичу Коновицеру.
Пименовский пер., д. Коровина.


 
2747. Я. С. МЕРПЕРТУ
9 мая 1899 г. Мелихово.
9 май.
Многоуважаемый Яков Семенович!
На этих днях в Париже будет известный московский издатель И. Д. Сытин; он зайдет к Вам с моим письмом. Это - раз.
Во-вторых, при случае скажите, чтобы мне выслали те выпуски географич<еского> атласа Larousse'a, которых у меня еще нет. У меня уже есть 36 выпусков; стало быть, пришлите с 37-го. И, ради небес, простите меня за беспокойство.
Мой адрес: Лопасня Моск. губ.
Крепко жму руку и желаю всего хорошего.
Ваш А. Чехов.

 
 
2748. А. М. ПЕШКОВУ (М. ГОРЬКОМУ)
9 мая 1899 г. Мелихово.
Лопасня Моск. г.
9 май.
Драгоценный Алексей Максимович, посылаю Вам пьесу Стринберга "Графиня Юлия". Прочтите ее и возвратите по принадлежности: Петербург, Елене Михайловне Юст, Пантелеймоновская, 13/15.
Охоту с ружьем когда-то любил, теперь же равнодушен к ней. "Чайку" видел без декораций; судить о пьесе не могу хладнокровно, потому что сама Чайка играла отвратительно, всё время рыдала навзрыд, а Тригорин (беллетрист) ходил по сцене и говорил, как паралитик; у него "нет своей воли", и исполнитель понял это так, что мне было тошно смотреть. Но в общем ничего, захватило. Местами даже не верилось, что это я написал.
Буду очень рад познакомиться со свящ<енником> Петровым. Я о нем уже читал. Если он будет в Алуште в начале июля, то устроить свидание будет не трудно. Книги его я не видел.
Живу у себя в Мелихове. Жарко, кричат грачи, приходят мужики. Пока не скучно.
Я купил себе часы золотые, но банальные.
Когда Вы в Лопасню?
Ну, будьте здоровы, благополучны, веселы. Не забывайте, пишите хотя изредка.
Если вздумаете писать пьесу, то пишите и потом пришлите прочесть. Пишите и держите в секрете, пока не кончите, иначе собьют Вас, перешибут настроение.
Крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.

 
 
2749. Е. М. ШАВРОВОЙ-ЮСТ
9 мая 1899 г. Мелихово.
9 май.
Многоуважаемая коллега, "Графиню Юлию" я читал еще в восьмидесятых годах (или в начале девяностых), она мне знакома, но всё же я прочел ее теперь с большим удовольствием. Спасибо Вам, необыкновенное спасибо.
Простите, я, не испросив предварительно позволения, послал пьесу беллетристу Горькому. Он прочтет и вышлет Вам.
Мне грустно, что Вам живется невесело, что Вы называете себя неудачницей.
Я дома, в Лопасне. В конце мая буду в Петербурге.
Крепко жму руку и желаю всего хорошего.
Кто перевел "Юлию"? Вот если бы Вы перевели рассказы Стринберга и выпустили бы в свет целый томик!
Это замечательный писатель. Сила не совсем обыкновенная.
Ваш А. Чехов.
Я посылаю письмо в "Пантелеймоновская 13/15".
Если я ошибся, то пришлите Ваш настоящий адрес.

 
 
2750. Е. П. ГОСЛАВСКОМУ
11 мая 1899 г. Мелихово.
11 май.
Я прочитал Вашу пьесу, многоуважаемый Евгений Петрович, большое Вам спасибо. В самом деле, пять актов - это много. Я начал бы прямо со второго, как у Вас, это вышло бы эффектно, и то, что Вам кажется особенно ценным в первом, я перенес бы во второй. У Вас много и актов, и действующих лиц, и разговоров; это не недостаток, а свойство дарования. Как бы ни было, пьеса выиграла бы, если бы Вы кое-кого из действующих лиц устранили вовсе, например, Надю, которая неизвестно зачем 18 лет и неизвестно зачем она поэтесса. И ее жених лишний. И Софи лишняя. Преподавателя и Качедыкина (профессора) из экономии можно было бы слить в одно лицо. Чем теснее, чем компактнее, тем выразительное и ярче. Любовь у Вас в пьесе недостаточно интимна; она болтлива, потому что женщины много говорят и даже резонируют, даже грубят (гадюка, мерзавка светская, "во мне произошла какая-то реакция"), и рискуют показаться неприятными тем более еще, что они не молоды... Любовь не интимна, женщины не поэтичны, у художников нет вдохновения и религиозного настроения, точно всё это бухгалтеры, за их спинами не чувствуется ни русская природа, ни русское искусство с Толстым и Васнецовым. И это, главным образом, оттого, что Вы, быть может умышленно, пишете языком, каким вообще пишутся пьесы, языком театральным, в котором нет поэзии. Компактность, выразительность, пластичность фразы, именно то, что составляет Вашу авторскую индивидуальность, у Вас на заднем плане, а на переднем - mise en scиne с ее шумихой, явления и уходы, роли; Вас, очевидно, так увлекает этот передний план, что Вы не замечаете, как у Вас говорят: "и по поводу этого обвиняемого в воровстве мальчика", не замечаете, что Ваш преподаватель и профессор держат себя и выражаются, как идеалисты в пьесах Потапенко, -короче, Вы не замечаете, что Вы не свободны, что Вы не поэт и не художник прежде всего, а профессиональный драматург. Пишу всё сие для того, чтобы еще раз повторить то, что я сказал Вам на бульваре; не бросайте беллетристики. Вы, по натуре своей (насколько я Вас понимаю) и по силе дарования, художник; Вам надо сидеть в кабинете и писать и писать, лет пять без передышки, подальше от влияний, которые губительны для индивидуальности, как саркома; Вам надо писать по 20-30 печатных листов в год, чтобы понять себя, развернуться, возмужать, чтобы на свободе расправить крылья - и тогда Вы подчините себе сцену, а не она Вас.
Всё это я давно уже думал о Вас, и пьеса была только предлогом, чтобы высказаться. Вы не спрашивали моего мнения или совета, я как будто навязываюсь, но Вы не будете особенно сердиться, потому что знаете мое отношение к Вам и Вашему дарованию, которое я ценю и за развитием которого слежу - насколько это возможно при Вашей скупости. То, что я пишу теперь, пишу по поводу пьесы, но не о самой пьесе, которая произвела на меня отрадное впечатление; ее можно критиковать только в мелочах, но не в общем, и я разделяю настроение Вл. И. Нем<ировича>-Данченко, которому она нравится. Жаль, что я не увижу ее на сцене, и вообще жаль, что приходится редко встречаться с Вами. Вы принадлежите к числу тех приятных авторов, с которыми хочется говорить об их произведениях.
Будьте здоровы. Крепко жму руку и еще раз благодарю.
Ваш А. Чехов.
Лопасня Моск. губ.

 
 
2751. Ал. П. ЧЕХОВУ
11 мая 1899 г. Мелихово.
11 май.
Бедный, неимущий Саша! Во-первых, я в Мелихове, пробуду здесь, вероятно, всё лето или его большую часть; во-вторых, в "Русских ведомостях" нет никакого секретаря, там такие же хорошие порядки, как и в "Новом времени", у редакторов карманы с дырами, рукописи исчезают бесследно. Впрочем, когда буду в Москве, наведу справки. Тем более, что я с редактором Соболевским часто обедаю.
В-третьих, рассказ для "Курьера" пошли по адресу: Москва, Пименовский пер., д. Коровина, Ефиму Зиновьевичу Коновицеру. Это муж РавЕ-ХавЕ (Дуня Эфрос). Ихние родители за всё заплотють. Посылая рассказ, напиши, что делаешь это, побуждаемый настойчивыми просьбами своего брата благодетеля.
В конце мая я буду в Петербурге. Нашивай лубок.
У нас в доме пока всё благополучно. Здравствуют. Бывают у нас в гостях аристократы, например Малкиели. Чай у нас подают, как в хороших домах, с салфеточками. Тебя бы, наверное, вывели из-за стола, так как вонять не позволяется.
Чтобы в беллетристике терпеть возможно меньше неудач или чтобы последние не так резко чувствовались, нужно побольше писать, по 100-200 рассказов в год. В этом секрет.
Напиши, всё ли еще вас бойкотируют и правда ли, что Дягилева бил Буренин. Где А<лексей> С<ергеевич>? Был ли суд чести? Пиши побольше, не стесняйся.
Хотел прислать тебе старые брюки, но раздумал; боюсь, как бы ты не возмечтал.
Tuus frater bonus
Antonius.*
 
* Твой добрый брат Антоний (лат.)
 
 
 
страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216

Rambler's Top100 Yandex тИЦ