страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216

Переписка А. П. Чехова (письма Чехова)

мобильные телефоны

3745. A. M. ПЕШКОВУ (M. ГОРЬКОМУ)
2 июня 1902 г. Москва.
2 июня 1902.
Милый Алексей Максимович, Ваше письмо получил я в Москве, где живу уже 6-й день. Приехать в Арзамас никак нельзя, ибо жена моя Ольга очень больна. Последнюю ночь она мучилась сама, около нее мучились другие; завтра отправляю ее в лечебницу Штрауха, потом во Франценсбад.
Напишите мне, голубчик, еще хоть строчку. Адрес: Москва, Неглинный пр., д. Гонецкой. На днях я виделся с одним господином, который знаком с Плеве и знает его; говорил он, что скоро Вас освободят от надзора. Насколько это верно, судить не берусь, но думаю, что если в Арзамасе есть речка, есть сад, то можно и с надзором помириться.
Екатерине Павловне, Максимке и девочке нижайший поклон и сердечный привет. Крепко жму Вам руку и обнимаю Вас. Вчера был у меня бывший певчий, сегодня придет обедать. Он очень хороший человек, очень талантливый и интересный.
Накануне моего отъезда из Ялты был у меня Короленко. Мы совещались и, вероятно, на сих днях будем писать в Петербург, подаем в отставку.
Еще раз кланяюсь низко.
Ваш А. Чехов.

 
 
3746. M. П. ЧЕХОВОЙ
2 июня 1902 г. Москва.
2 июня 1902.
Милая Маша, у нас опять беда. Вчера под Троицу, в 10 час. вечера, Ольга почувствовала сильные боли в животе (более сильные, чем у нее были в Ялте), начались стоны, крики, плач, доктора все разъехались по дачам (накануне Троицы), все знакомые тоже разъехались... Спасибо, Вишневский явился в полночь и стал бегать по докторам... Всю ночь промучилась Ольга, сегодня утром был доктор; решено уложить ее в лечебницу Штрауха. В одну ночь она сильно осунулась и похудела.
Вчера был у меня священник Петров, известный петербургский. Видел С<киталь>ца, того, что был у нас в Ялте, ужинал - в пенсне. В Москве очень жарко.
Ваня уехал на Унжу.
Как я теперь буду, куда поеду и когда выеду из Москвы - неизвестно. Всё перевернулось.
Анна Ивановна почему-то чувствует себя виноватой, у нее такое выражение. Всю ночь она разыскивала докторов.
Буду писать. А пока будь здорова. Поклон мамаше.
Твой Antoine.
У Ольги всё та же болезнь, которая протянется, вероятно, года два.

 
 
3747. П. И. СТЕФАНОВСКОМУ
3 июня 1902 г. Москва.
Многоуважаемый Павел Иванович, я в Москве. Если Вы тоже в Москве, то не найдете ли возможным пожаловать ко мне? Мой адрес: Неглинный проезд, д. Гонецкой, кв. 21 (вход со Звонарского пер.).
Желаю Вам всего хорошего.
Уважающий Вас А. Чехов.
3 июнь 1902.
 
На обороте:
Здесь.
Его высокоблагородию
Павлу Ивановичу Стефановскому.
Уг. Рождественки и Варсонофьевского, д. Прибылова, кв. 3.

 
 
3748. M. П. ЧЕХОВОЙ
3 июня 1902 г. Москва.
Милая Маша, Ольге легче, но лежать ей придется еще немало. Как бы ни было, около 15-го июня или около 20-го я уеду с Саввой Морозовым по Волге и по Каме до Перми и обратно. Ольга, когда ей станет лучше, поедет во Франценсбад.
Будь здорова, поклонись мамаше. Буду писать тебе почти каждый день.
Твой Antoine.
3 июнь, Понедельник.
 
На обороте:
Ялта.
Марии Павловне Чеховой.

 

3749. Ф. Д. БАТЮШКОВУ
4 июня 1902 г. Москва.
4 июня 1902.
Многоуважаемый Федор Дмитриевич, обращаюсь к Вам с большой и очень скучной просьбой. Максим Горький послал в "Мир божий" "Историю одного поручения" - повесть Петрова. Будьте добры, напишите мне, принята ли эта повесть, будет ли она напечатана. У меня сегодня был автор (земский врач) и просил навести справки. Кстати сказать, Петров не новичок в литературе, он печатался уже.
Я в Москве. Приехал сюда с женой, рассчитывая прокатиться по Волге, но вышло что-то совсем неожиданное и несообразное: жена О<льга> Л<еонардовна> вдруг опять заболела. Она лежит, неизвестно, когда встанет, а когда встанет, ее пошлют во Франценсбад. Таким образом лето мое можно считать если не испорченным, то сильно попорченным.
Короленко был у меня в Ялте; мы поговорили и пришли к решению, к сожалению неизбежному - уйти.
Крепко жму руку и шлю сердечные пожелания.
Искренно преданный А. Чехов. Неглинный пр., д. Гонецкой, Москва.

 

3750. П. Ф. ИОРДАНОВУ
4 июня 1902 г. Москва.
Многоуважаемый Павел Федорович, Ваше письмо я получил в Москве, где проживаю в настоящее время. У меня больна жена, я сижу дома и потому, к сожалению, не могу сам в скором времени побывать в лучших местных библиотеках и познакомиться с каталогами; пока я поручил это одному здешнему профессору. Пока скажу Вам только одно: отдел "Театральные пьесы" не нужен, он должен войти в "Словесность". Для театральных пьес в библиотеке должен находиться особый каталог, в котором произведения указаны не по авторам, а по своим названиям. Такой каталог я пришлю Вам (от Общества драматических писателей), Вы прикажете подчеркнуть в нем синим карандашом те пьесы, какие у Вас в библиотеке имеются, вот и всё. Кстати замечу, что каждую пьесу нужно переплетать отдельно или совсем не переплетать.
Мой московский адрес: Неглинный пр., д. Гонецкой. Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
В Москве жарко.
4 июнь 1902.
 
На конверте:
Таганрог.
Его высокоблагородию
Павлу Федоровичу Иорданову.

 

3751. В. А. ГОЛЬЦЕВУ
5 июня 1902 г. Москва.
Милый Виктор Александрович, жена больна, лежит, не могу прийти к тебе, а очень хочется повидаться. Не завернешь ли как-нибудь ко мне мимоходом? Я на Неглинной в доме Гонецкой. Если жене полегчает и если ничто не помешает, то завтра вечером поеду в Сокольники - там, говорят, устраиваются недурные гулянья. Ольга шлет тебе поклон.
Будь здоров. Ответь мне на сие письмо, как живешь и проч.
Твой А. Чехов.
Среда, 5 июня.
 
На обороте:
Здесь.
Виктору Александровичу Гольцеву.
Редакция "Русской мысли".
Ваганьковский пер., д. Аплаксина.

 
 
3752. Л. В. СРЕДИНУ
5 июня 1902 г. Москва.
5 июня 1902.
Дорогой Леонид Валентинович, в Липецк мы не поедем, не поедем и в Старую Руссу. Супруга моя опять заболела. У нее начались сильные боли, продолжались они всю ночь (под Троицу), когда в Москве нельзя было отыскать ни одного доктора. Боли ужасные. Теперь она лежит на спине, бледная и тощая. Доктора решили, что ей необходимо ехать во Франценсбад, но ехать раньше, чем позволит здоровье, никак нельзя, и потому сроки нашего московского ареста определению не поддаются.
В магазине Суворина побываю и, если можно будет, исполню Ваши поручения.
В Москве нет ничего нового, все по-старому. Очень жарко и душно. Передайте мой поклон и привет Анатолию и Соколовым. Крепко жму руку и шлю сердечные пожелания.
Ваш А. Чехов.
Если случится быть в Москве, то не забудьте о нас грешных. Мы около самых Сандуновских бань на Неглинном.
 
На конверте:
Графская Коз. - Ворон. ж. д.
Ее высокоблагородию
Зинаиде Сергеевне Соколовой, для передачи Л. В. Средину.

 
 
3753. Е. Я. ЧЕХОВОЙ
5 июня 1902 г. Москва.
Милая мама, я жив и здоров. Ольга лежит, похудела очень, но чувствует себя лучше. В Москве очень жарко, жарче, чем в Ялте.
Ваня поехал на Унжу, потом, по всей вероятности, поедет в Ялту.
Нового ничего нет. Будьте здоровы и благополучны, кланяйтесь Маше.
Ваш Антон.
5 июнь 1902.
 
На обороте:
Ялта.
Евгении Яковлевне Чеховой.


 
3754. M. П. ЧЕХОВОЙ
6 июня 1902 г. Москва.
6 июня.
Милая Маша, пишу по пунктам:
1) Ввод во владение советовал мне произвести член окружного суда Глоба ввиду того, что татары считают часть владения спорною. Если татарин опять продаст наш участок, то мы должны будем подавать в суд, судиться и проч., если же нас введут во владение, тогда не мы подаем в суд, а новый покупатель, которому будет отказано. И пока не введут нас во владение, до тех пор, мне кажется, не следует делать забора.
2) Ольга лежит. Очень похудела. Мать ее сегодня уезжает на дачу, куда-то далеко. 3) Вышли мне поскорее посылкой плевальницу, новые платки и 3 - 4 воротничка.
 
У меня много таких воротников. Напиши на посылке так: Ценная на два (2) рубля. С доставкой. Москва, Неглинный пр., д. Гонецкой, О. Л. Чеховой. От М. Чеховой. Постарайся, чтобы в посылке было не более двух фунтов и чтобы плевальница не разбилась. Так помни, воротнички должны быть такие:
 
Посылку вышли тотчас же, чтобы не было задержки. 15 или 16 я, по всей вероятности, поеду с С. Морозовым в Пермь. Ольга остается в Москве, потом отправится во Франценсбад лечиться.
4) Отопри мой стол, и если в передней части ящика найдется осьмушка бумаги (или 1/2 листа почтовой бумаги), исписанной мелко для будущей пьесы, то пришли ее мне в письме. На этом листке
записано, между прочим, много фамилий. Если нет, то и не нужно. Бумажка эта не в письмах, лежит свободно.
Будь здорова. Нового ничего нет. Сегодня опять был в бане. Поклон мамаше и Марьюшке.
Твой Antoine.
Немирович носит уже не бакены, а бороду. Деньги получил. Лика уже замужем, она в Ялте. Станиславский очень добрый человек, это правда. Ольга в Ялту в этом году не успеет. Теперь лежит, потом Франценсбад, потом репетиции.
Волкову ничего не говори, а просто подай прошение или, впрочем, как хочешь, как найдешь удобнее.

 
 
3755. С. П. БОНЬЕ
8 июня 1902 г. Москва.

Многоуважаемая Софья Павловна, будьте добры, передайте Ольге Михайловне (если она дома), что накануне отъезда из Ялты я писал ей, что я здесь, в Москве, долго ждал ответа и ответа не получил. Теперь думаю, что письмо мое не получено. До 20 июня я буду в Москве - Неглинный пр., д. Гонецкой, потом уеду на Волгу, потом опять в Москве. Жена моя больна, уезжает во Франценсбад.
Желаю всего хорошего. Напишите или телеграфируйте. Уважающий Вас
А. Чехов.
8 июня.

 
 
3756. В. Г. КОРОЛЕНКО
8 июня 1902 г. Москва.
Дорогой Владимир Галактионович, я в Москве и буду здесь до 20 июня. От Вас ничего еще не получил. Жена моя опять заболела серьезно, лежит, после 20-го июня уедет во Франценсбад. Я остаюсь на севере. Поеду по Волге и по Каме, потом засяду где-нибудь на даче и, если позволит здоровье, буду работать.
Напишите пожалуйста. Крепко жму руку.
Ваш А. Чехов.
Неглинный проезд, д. Гонецкой, Москва.
Этот адрес остается и после 20-го июня.
 
На обороте:
Полтава.
Владимиру Галактионовичу Короленко.
Александровская, д. Старицкого.

 
 
3757. Ф. Д. БАТЮШКОВУ
9 июня 1902 г. Москва.
9 июня 1902.
Многоуважаемый Федор Дмитриевич, сообщаю Вам адрес автора "Истории одного поручения" - Ст<анция> Кудиново, доктору Петрову. Имени и отчества его я не знаю. Жена моя всё еще лежит. Из Москвы я выеду на Волгу, вероятно, около 20-22 июня или же на всё лето останусь в Москве. Строки из "Ариадны" возьмите, пожалуйста; этим Вы ничего не доставите мне, кроме большого удовольствия, не говорю уж о том, как бы мне хотелось самому участвовать в сборнике.
Желаю Вам всего хорошего. Ольга шлет Вам поклон и привет.
Преданный А. Чехов.
 
На конверте:
Петербург.
Его высокоблагородию
Федору Дмитриевичу Батюшкову.
Литейная, 15.


 
3758. А. И. КНИППЕР
10 июня 1902 г. Москва.
10 июня.
Сегодня был доктор Штраух. Всё благополучно. Оля шлет поклон и привет, а я кланяюсь и целую руку.
Твой А. Чехов.
Оля и я шлем сердечные пожелания дяде Карлу Ивановичу и Николаю Николаевичу.
 
На обороте:
Успенское Владимирской губ.
Ее высокоблагородию
Анне Ивановне Книппер.


 
3759. M. П. ЧЕХОВОЙ
10 июня 1902 г. Москва.
10 июня.
Милая Маша, Ольга всё еще лежит, а когда встанет - неизвестно. В лечебницу Штрауха она не ляжет, но во Франценсбад поедет. За границей она пробудет месяца полтора. В Ялту ей нельзя.
Я около 20-го июня поеду в Пермь вместе с Саввой Морозовым, потом вернусь в Москву и буду здесь жить нa даче у Алексеева, около Москвы. Буду жить совершенно один, так как Алексеевы за границей.
Анна Ивановна на даче. У Ольги каждый день боли. Немирович бывает ежедневно с 12 час. до 6, потом вечером. Он уезжает сегодня.
Жду от тебя посылки, о которой писал тебе. Я уеду в Пермь, но адрес мой остается прежний.
Зиму я буду жить за границей.
В московской квартире есть клопы. Купил себе пальто и шляпу.
Здесь Комиссаржевская. Вчера она была у нас. Играет она в "Аквариуме". С ней ведут переговоры о переходе ее в Художественный театр, но она едва ли согласится.
Привет Мамаше и Марьюшке. Будь здорова.
Твой Antoine.

 
 
3760. A. M. ПЕШКОВУ (M. ГОРЬКОМУ)
11 июня 1902 г. Москва.
11 июня 1902.
Дорогой Алексей Максимович, я сижу в Москве, и неизвестно, как долго я еще буду сидеть здесь. Жена больна, лежит и стонет от боли; она не может сидеть, не говоря уж о ходьбе или езде. Вероятно, на будущей неделе ей будут делать операцию.
Пришлите пьесу по адресу: Москва, Неглинный пр., д. Гонецкой, прочту ее с удовольствием, даже больше чем с удовольствием.
Привет Екатерине Павловне и детям. Я немножко замучился. Будьте здоровы и благополучны.
Ваш А. Чехов.
 
 

3761. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ
12 июня 1902 г. Москва.
Милый Александр Леонидович, Ольга не спала всю ночь, была рвота. Голубчик, побывайте пораньше у Штрауха, потом у Таубе и скажите им (или оставьте записку), не найдут ли они возможным консультировать пораньше?
Скажите Штрауху, что Таубе нашел перитонит.
Пожалуйста!
Ваш А. Чехов.
Среда.
 
 

3762. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ
12 июня 1902 г. Москва.
Ю. Р. Таубе будет у жены сегодня в среду в 3 ј час.; ему хотелось бы очень видеться с Вами и поговорить.

 
 
3763. К. С. АЛЕКСЕЕВУ (СТАНИСЛАВСКОМУ)
12 июня 1902 г. Москва.
12 июня 1902 г.
Дорогой Константин Сергеевич, у Ольги все эти дни, начиная с кануна Троицы, была рвота - то чаще, то реже; вчера же рвота усилилась, были сильные боли. Штраух попросил меня пригласить специалиста по внутренним болезням, и вот сегодня консилиум (Штраух и Таубе) наконец определил болезнь. У Ольги воспаление брюшины, перитонит. Положение тяжелое, но не опасное (prognosis bona, предсказание благоприятное). Решено было сегодня же отправить Ольгу в лечебницу Штрауха, и Вишневский уже суетился, хлопотал насчет перевозочных средств, как вдруг Ольге стало лучше, рвота прекратилась, явилось хорошее настроение, захотелось спать, и таким образом переезд к Штрауху пришлось отложить или даже (это будет видно завтра) совсем отменить. Ольге третьего дня было запрещено есть все, кроме молока, и я думаю, что воздержание это помогло ей очень.
Если Ольге полегчает, то, с Вашего позволения, я перееду к Вам на дачу, а дней через 10-15 перетащу туда и Ольгу, если только позволят доктора, конечно. У Вас на даче очень хорошо, я там был. Если начну пьесу, то Ольгу с собой на дачу не возьму, буду жить отшельником.
О здоровье жены буду писать Вам еженедельно или чаще, смотря по обстоятельствам. Во Франценсбад она не поедет, это решено. По всей вероятности, понадобится операция.
Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку. Поклон нижайший и привет Марии Петровне и детям.
Ваш А. Чехов.

 
 
3764. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО
12 июня 1903 г. Москва.
12 июнь 1902.
Милый Владимир Иванович, после того, как ты уехал, в тот вечер у Ольги началась рвота. Вчера весь день тоже была рвота и боли, потом бессонная ночь, довольно мучительная. Штраух попросил пригласить на консилиум кого-нибудь из видных терапевтов, Володя Щуровского не застал, пришлось пригласить д-ра Таубе, популярного и очень толкового немца. О результатах консилиума сего я уже телеграфировал тебе. Воспаление брюшины, или перитонит. Это (in concreto)* заболевание тяжелое, но не опасное. Решено было сегодня же отправить Ольгу в лечебницу Штрауха, и Вишневский захлопотал уже, но вдруг, совершенно для нас и для Штрауха неожиданно, произошла перемена: Ольга почувствовала себя хорошо, рвота прекратилась, боли - тоже, захотелось спать. Она уснула и проснулась веселой, и Штраух решил подождать до завтра.
Как бы ни было, по всей вероятности, Ольге операции не миновать.
Итак, повторяю, положение тяжелое, но не опасное. Теперь Ольге запрещено есть все, кроме сливок, и, стало быть, из всех врачей, бывших около нее, оказался правым только я один, запрещавший ей есть.
Теперь вечер, рвоты и болей не было с утра, и, вероятно, не будет. Вишневский оказывает мне услуги, которым нет цены.
Будь здоров и покоен, поклонись Екатерине Николаевне. Черкни строчки две-три. Пьесы все плохи, все до одной, и "Кукла" тоже, хотя название недурное. Обнимаю тебя и жму руку.
Твой А. Чехов.
Вишневский болен. У него 37,8. У жены нормальная температура. Если в телеграмме увидишь цифру, например, 368, то это значит 36,8.
Воспаление брюшины произошло не самостоятельно, а от женской болезни.
 
* в действительности (лат.)
 


3765. В. М. СОБОЛЕВСКОМУ
12 июня 1902 г. Москва.
12 июня 1902.
Дорогой Василий Михайлович, вчера в 6-7 часов вечера у жены был доктор, потом всю ночь у нее была рвота, я не спал; сегодня был консилиум, у жены определили воспаление брюшины, перитонит. Одним словом, положение не ахти какое. В "Эрмитаж", простите, прийти не мог.
Если жене полегчает (доктора подают надежду), то я явлюсь к Вам, поговорим о рыбной ловле. Я буду жить на реке Клязьме в Тарасовке, дача Алексеева, а пока адрес мой всё тот же
Крепко жму руку и обнимаю Вас.
Ваш А. Чехов.

 
 
3766. С. Я. УМАНСКОМУ
12 июня 1902 г. Москва.
12 июня 1902 г.
Многоуважаемый Семен Яковлевич, не отвечал Вам до сих пор, потому что жена моя очень больна. У нее перитонит, я не спал всю ночь.
Вы назвали себя ритмоплетом... Стало быть, Вы стихи пишете? Если так, то нельзя ли почитать? Вообще, нет ли у Вас каких-нибудь книг? Мне решительно нечего читать. Сосед Ваш прозоплет
А. Чехов.

 
 
3767. M. П. ЧЕХОВОЙ
12 июня 1903 г. Москва.
12 июня.
Милая Маша, Ольга не спала всю ночь, была боль и сильная рвота, как, вообще говоря, все эти дни, начиная с кануна Троицы. Сегодня был консилиум докторов, очень хороших. У Ольги нашли воспаление брюшины (перитонит), которое началось еще, по всей вероятности, в Ялте или даже в Петербурге. Положение было найдено тяжелым, но не опасным. Сегодня же решили перевезти ее в лечебницу Штрауха на Мясницкую, но ей вдруг стало легче, она уснула, рвота прекратилась. Быть может, придется ей делать операцию. Запрещено есть всё, кроме сливок.
Если Ольге полегчает, то я поеду на Тарасовскую платформу, дачу Алексеева, буду там сидеть.
Анна Ивановна на даче, я ей ничего не пишу, чтобы не разводить слез. Вишневский выбился из сил, помогая мне; будим его и ночью, не стесняясь. Эля Бартельс очень добрая, интеллигентная, тихая девочка. Володя тоже добрый, но, по-видимому, пустой малый, добродушный балбес.
Я всю ночь не спал, но чувствую себя хорошо. В Москве жарко, перепадают дожди.
Поклон Мамаше и Марьюшке. Буду писать. Не скучайте.
Твой А. Чехов.
Зина не умная, но выносливая баба. Она не спит все ночи, сидит сиделкой и не ропщет.
Если в последние 3-4 дня ты не получила от меня телеграммы насчет здоровья Ольги, то, значит, всё благополучно.

 
 
3768. M. П. ЧЕХОВОЙ
13 июня 1902 г. Москва.
Милая Маша, здоровье Ольги гораздо лучше; сегодня не было ни рвоты, ни болей.
Будь здорова. Теперь, вероятно, я поеду на Волгу, так как, по-видимому, всё обошлось.
Кланяется тебе Виктор Александрович, который теперь у меня.
Поклон Мамаше.
Твой А. Чехов.
13 июня.
 
На обороте:
Ялта.
Марии Павловне Чеховой.


 
страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216

Rambler's Top100 Yandex тИЦ