страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216

Переписка А. П. Чехова (письма Чехова)

мобильные телефоны

74. Н. А. ЛЕЙКИНУ
17 июня 1884 г. Москва.
17, 6, 4.
Многоуважаемый
Николай Александрович!
После трудных экзаменов, как и следовало ожидать, разленился я ужасно. Валяюсь, курю и функционирую, остальное же составляет тяжелый труд. Трудно в особенности писать фельетоны. Погода, если не считать ежедневных дождей, великолепная... Не до работы...

Третьего дня я послал Вам свою новорожденную книжицу "Сказки Мельпомены". Издал эту книжицу экспромтом, от нечего делать, спустя рукава...
Послал я Вам один экземпляр и для "Петербургской газеты", в кою и прошу Вас оный препроводить... Хотелось бы мне и объявленьице сочинить в "П<етербургскую> газету", но, увы, денег нет свободных... Есть у меня в Питере приятели, для которых это объявление было бы нелишним: прочли бы и по 75 коп. прислали; посему не походатайствуете ли об объявлении в кредит? В кредит и, по возможности, с уступкой. Уплатить можете Вы им даже из моего гонорара. Совсем я разорился и кричу караул... Если Вам некогда возиться с моими объявлениями и если неудобно, то, ради Христа, не церемоньтесь и "наплюве". Это не бог весть как важно...
Еду завтра на всё лето в Воскресенск, куда в случае надобности и прошу адресоваться: "Воскресенск (Московской губ.), А. П. Ч.". Вот и весь адрес... Сюда же шлите и гонорар.
Еще одна покорнейшая просьба. В Воскресенске семья живет "на книжку", расплата же с лавочниками производится первого числа. Просрочка нежелательна обеими сторонами... Распорядитесь, голубчик, выслать мне гонорар по возможности раньше. Денежная почта приходит в Воскресенск только по понедельникам и пятницам... Первый июльский понедельник будет 2-го числа... Если, стало быть, Вы вышлете гонорар 30 июня, то Вы попадете в самую центру.
Пальмин наотрез отказался ехать в Питер. Собирается ехать по Волге, но едва ли поедет... Слова, слова и слова...
Объявление для "Петерб<ургской> газеты" прилагаю. Напечатать 5 раз, на 4-й странице, в размере прилагаемого объявления, в рамочке...
В "Осколках" объявление не печатайте... У вас и так тесно, да и книжка моя не в духе "Осколков". Подождем собрания юмористич<еских> рассказов, если таковое будет когда-нибудь...
Не напишете ли Вы мне, где и как продают книги? Я совсем профан в книжной коммерции. Не послать ли кому-нибудь в Питер десятка два экземпляров? Всех у меня 1200. Продать не тщусь... Продастся - хорошо, не продастся - так тому и быть... Издание стоит 200 руб. Пропадут эти деньги - плевать... На пропивку и амуры просаживали больше, отчего же не просадить на литературное удовольствие?
Затем Вы в письме Акима Данилыча (в "Брожении умов") вставили фразу: "А всё из-за стаи скворцов вышло"... Соль письма ухнула... Городничему вовсе не известно, из-за чего бунт вышел, да и нет ему надобности умалять свои администраторские подвиги такими ничтожными причинами, как скворцы... Он никогда не объяснит бунта скворцами.... Ему нужна "ажитация"... Впрочем, всё это пустяки... Это к слову...
Поздравления с окончанием курса, празднования и житье в душной Москве совсем расстроили мою телесную гармонию... Слаб. 1 июля нужно мне быть в Москве, 2-го опять на даче... В июле Вы приедете в Москву... Как бы нам свидеться?
Пока прощайте... Будьте здравы, невредимы купно со своим приемышем...
Уважающий А. Чехов.
 
 
 
75. Е. И. ЮНОШЕВОЙ
Июнь, около 17, 1884 г. Москва.
Уважаемая
Екатерина Ивановна!
Сейчас я был в той компании, о которой говорил Вам. Клюет. Посылаю сейчас Ваш адрес. Работку нашел Вам маленькую, чахоточную, но на плату за слушание лекций во всяком случае хватит, с чем и имею честь проздравить. Обещают снабдить Вас переводами мелких вещиц. Плата, говорят, лучше, чем у Пушкарева. За исправность ручаюсь. Вы получите приглашение письменное или просто работу от редактора "Будильника" Александра Дмитриевича Курепина, которого рекомендую Вам за славного малого. В будущем поищем еще чего-нибудь, а пока... аревуар*! В Воскресенск еду. Одним из любимейших занятий моих в Воскресенске будет ожидание Вашего приезда. Боюсь, что это занятие будет слишком продолжительно. Распоряжение о взятии Вас с собой я сделал компании. Во время Вашего въезда в город будут произведены: а) колокольный звон, b) пушечная стрельба и с) больше ничего.
А за сим, пожелав Вам всех благ, имею честь быть всегда готовым к услугам
А. Чехов.
Р. S. Надеюсь, что веревка не развязалась!!
 
* до свидания (франц. au revoir)
 
 
 
76. Н. А. ЛЕЙКИНУ
25 июня 1884 г. Воскресенск.
25, VI, 4. Воскресенск.
Письмо № 1
Многоуважаемый
Николай Александрович!
Первый дачный блин вышел, кажется, комом. Во-первых, рассказ плохо удался. "Экзамен на чин" милая тема, как тема бытовая и для меня знакомая, но исполнение требует не часовой работы и не 70-80 строк, а побольше... Я писал и то и дело херил, боясь пространства. Вычеркнул вопросы экзаменаторов-уездников и ответы почтового приемщика - самую суть экзамена. Во-вторых, рассказу этому пришлось пройти все тартары, начиная с моего стола и кончая карманом богомолки. Дело в том, что, принеся свой рассказ в здешний почтамт, я был огорошен известием, что почта не идет в воскресенье и что мое письмо может попасть в Питер только в среду. Это меня зарезало. Оставалось что-нибудь из двух: или почить на лаврах, или же мчаться на железнодор<ожную> станцию (21 верста) к почтовому поезду. Я не сделал ни того, ни другого, а решил поручить мою корреспонденцию кому-нибудь идущему на станцию. Ямщиков я не нашел. Пришлось поклониться толстой богомолке... Если богомолка поспеет на станцию к почтовому поезду и сумеет опустить письмо в надлежащее место, то я торжествую, если же бог не сподобит ее послужить литературе, то рассказ получите Вы с этим письмом.
Теперь о темах для рисунков. Тут прежде всего мне нужно сознаться, что я очень туп для выдумывания острых подписей. Хоть зарежьте меня, а я Вам ничего умного не придумаю. Все те подписи, что я Вам раньше присылал, были достоянием не минуты, а всех прожитых мною веков. Отдал всё, что было - хорошее и херовое - и больше ничего не осталось. Тема дается случаем, а у меня в жизни хоть и немало случаев, нет способности приспособлять случаи к делу. Но как бы там ни было, я придумал следующий план действий. Я буду присылать Вам всё, чему только угодно будет залезть в мою голову. Сочинители подписей и мертвые не имут срама. Вы не будете конфузить меня, ежели пришлю несообразное...
Я умею сочинять подписи, но - как? В компании... Лежишь этак на диване в благородном подпитии, мелешь с приятелями чепуху, ан глядь! и взбредет что-нибудь в голову... Способен также развивать чужие темы, если таковые есть...
Живу теперь в Новом Иерусалиме... Живу с апломбом, так как ощущаю в своем кармане лекарский паспорт. Природа кругом великолепная. Простор и полное отсутствие дачников. Грыбы, рыбная ловля и земская лечебница. Монастырь поэтичен. Стоя на всенощной в полумраке галерей и сводов, я придумываю темы для "звуков сладких". Тем много, но писать решительно не в состоянии... Скажите на милость, где бы я мог печатать такие "большие" рассказы, какие Вы видели в "Сказках Мельпомены"? В "Мирском толке"? И к тому же лень... Простите, ради бога... Это письмо пишу я... лежа... Каков? Примостил себе на живот книжищу и пишу. Сидеть же лень... Каждое воскресенье в монастыре производится пасхальная служба со всеми ее шиками... Лесков, вероятно, знает об этой особенности нашего монастыря. Каждый вечер гуляю по окрестностям в компании, пестреющей мужской, женской и детской modes et robes*. Вечером же хожу на почту к Андрею Егорычу получать газеты и письма, причем копаюсь в корреспонденции и читаю адресы с усердием любопытного бездельника. Андрей Егорыч дал мне тему для рассказа "Экзамен на чин". Утром заходит за мной местный старожил, дед Прокудин, отчаянный рыболов. Я надеваю большие сапоги и иду куда-нибудь в Раменское или Рубцовское покушаться на жизнь окуней, голавлей и линей. Дед сидит по целым суткам, я же довольствуюсь 5-6 часами. Ем до отвала и умеренно пью листовку. Со мной семья, варящая, пекущая и жарящая на средства, даваемые мне рукописанием. Жить можно... Одно только скверно: ленив и зарабатываю мало. Если будете Вы в Москве, то почему бы Вам не завернуть в Новый Иерусалим? Это так близко... Со станции Крюково на двухрублевом ямщике 21 верста - 2 часа езды. Брат Николай будет Вашим проводником. И Пальмина захватить можно... Пасхальную службу послушаете... А? Если напишете, то и я мог бы за Вами в Москву приехать...
Трепещу. На этой неделе мне нужно стряпать фельетон для "Осколков", у меня же ни единого события. Высылать теперь буду в субботы... Вы будете получать в понедельники.
Бываю в камере мирового судьи Голохвастова - известного сотрудника "Руси". Видаю Маркевича, получающего от Каткова 5000 в год за свои переломы и бездны.
Курс я кончил... Я, кажется, писал уж Вам об этом. А может быть, и не писал... Предлагали мне место земского врача в Звенигороде - отказался. (Можно будет Вам, если приедете, съездить к Савве Звенигородскому - это а propos). За сим... кажется, уж больше не о чем писать. Кланяюсь и вручаю себя Вашим святым молитвам.
Всегда готовый к услугам и уважающий Лекарь и уездный врач А. Чехов.
Ах, да! Книжку я напечатал в кредит с уплатою в продолжение 4-х месяцев со дня выхода. Что теперь творится в Москве с моей книжкой, не ведаю.
Хочу сейчас идти рыбу удить... Беда! Получил заказ из "Будильника" и, кажется, за неимением энергии не исполню...
См. следующее письмо. Это, по не зависящим от редакции обстоятельствам, застряло и залежалось.
 
* модной одеждой (франц.)
 
 
 
77. H. А. ЛЕЙКИНУ
27 июня 1884 г. Воскресенск.
4, VI, 27.
Письмо №2
Вчера вечером, уважаемый Николай Александрович, получил Ваше письмо и прочел его с удовольствием. Письма на даче составляют удовольствие немалое. Вчера у Андрея Егорыча я получил их целых шесть штук купно с газетами и "Осколками" и до самой полуночи услаждал себя чтением. Прочел всё, даже объявления в газетах и даже остроты новоиспеченного юмориста Е-ни... Вчера читал Ваше письмо, ныне же отвечаю... Сейчас я приехал с судебно-медицинского вскрытия, бывшего в 10 верстах от В<оскресенска>. Ездил на залихватской тройке купно с дряхлым, еле дышащим и за ветхостью никуда не годным судебным следователем, маленьким, седеньким и добрейшим существом, мечтающим уже 25 лет о месте члена суда. Вскрывал я вместе с уездным врачом на поле, под зеленью молодого дуба, на проселочной дороге... Покойник "не тутошний", и мужики, на земле к<ото>рых было найдено тело, Христом богом, со слезами молили нас, чтоб мы не вскрывали в их деревне... "Бабы и ребята спать от страху не будут..." Следователь сначала ломался, боясь туч, потом же, сообразив, что протокол можно написать и начерно, и карандашом, и видя, что мы согласны потрошить под небом, уступил просьбам мужиков. Потревоженная деревушка, понятые, десятский с бляшкой, баба-вдова, голосящая в 200 шагах от места вскрытия, и два мужика в роли Кустодиев около трупа... Около молчащих Кустодиев тухнет маленький костер... Стеречь труп днем и ночью до прибытия начальства - мужицкая, никем не оплачиваемая повинность... Труп в красной рубахе, новых портах, прикрыт простыней... На простыне полотенце с образком. Требуем у десятского воды... Вода есть - пруд под боком, но никто не дает ведра: запоганим. Мужик пускается на хитрость: манехинские воруют ведро у трухинских... Чужого ведра не жалко... Когда они успевают украсть и как и где - непонятно... Ужасно довольны своим подвигом и посмеиваются... Вскрытие дает в результате перелом 20 ребер, отек легкого и спиртной запах желудка. Смерть насильственная, происшедшая от задушения. Пьяного давили в грудь чем-то тяжелым, вероятно, хорошим мужицким коленом. На теле множество ссадин, происшедших от откачивания. Манехинские нашли тело и качали его 2 часа так усердно, что будущий защитник убийцы будет иметь право задать эксперту вопрос: поломка ребер не была ли следствием откачивания? Но думаю, что этот вопрос не задастся... Защитника не будет, не будет и обвиняемого... Следователь до того дряхл, что не только убийца, но даже и больной клоп может укрыться от его меркнущего ока... Вам уже надоело читать, а я разохотился писать... Прибавлю еще одну характерную черточку и умолкну. Убитый - фабричный. Шел он из тухловского трактира с бочонком водки. Свидетель Поликарпов, первый увидевший у дороги труп, заявил, что он видел около тела бочонок. Проходя же через час мимо тела, этот Поликарпов уже не видел бочонка. Ergo*: тухловский трактирщик, не имеющий права продажи на вынос, дабы стушевать улики, украл у мертвеца бочонок. Но довольно о сем. Вы возмущаетесь осмотром кормилиц... А осмотр проституток? Медики (конечно, ученые), затрогивавшие вопрос "об оскорблении нравственного чувства" осматриваемых, судили-рядили и остановились на одном: "их товар, наши деньги... Если медицинской полиции можно, не оскорбляя личности торгующего, свидетельствовать яблоки и окороки, то почему же нельзя оглядеть и товар кормилиц или проституток? Кто боится оскорбить, тот пусть не покупает..." Если Вы побоитесь оскорбить щупаньем кормилицу и возьмете ее не щупая, то она угостит Вас таким товарцем, который бледнеет перед гнилыми апельсинами, трихинными окороками и ядовитыми колбасами.

У Вас 600 кустов георгин... На что Вам этот холодный, не вдохновляющий цветок? У этого цветка наружность аристократическая, баронская, но содержания никакого... Так и хочется сбить тростью его надменную, но скучную головку. Впрочем, de gustibus non disputantur**. Я не хотел поместить в "Осколках" объявление о моей книжке не потому, что считаю это бесполезным, как Вы на меня клевещете, а просто потому, что боялся стеснить Вас: места у Вас мало, а брать с меня, как с других берете, Вы поделикатитесь... Поместите объявление, скажу спасибо. Ежели возможно вставить фразу "иногородние получают через редакцию "Осколков"", то скажу сугубое спасибо. Покупателей много не будет, и Вас эта фраза не стеснит. Ежели паче чаяния найдется желающий купить книжку через редакцию, то Вам придется только сообщить мне в ближайшем письме адрес счастливца и - больше, кажется, ничего. Впрочем, в издательском деле я решительно ничего не понимаю... Действуйте, как лучше... За указания поклон и спасибо. Исполню всё так, как Вы написали. Страсть, сколько я написал Вам! Через день хожу в земскую больницу, где принимаю больных. Надо бы каждый день ходить, да лень. С земским врачом мы давнишние приятели.
Votre A. Чехонте.
 
* следовательно (лат.)
** о вкусах не спорят (лат.)
 
 
 
78. Н. А. ЛЕЙКИНУ
14 июля 1884 г. Звенигород.
Уважаемый
Николай Александрович!
В настоящее время я нахожусь в граде Звенигороде, где волею судеб исправляю должность земского врача, упросившего меня заменить его на 2 недельки. Полдня занят приемкой больных (30-40 человек в день), остальное же время отдыхаю или же страшно скучаю, сидя у окна и глядя на темное небо, льющее уже 3 и день нехороший, безостановочный дождь... Перед моим окном тора с соснами, правее дом исправника, еще правее паршивенький городишко, бывший когда-то стольным городом... Налево заброшенный крепостной вал, левее лесок, а из-за последнего выглядывает Савва освященный. Заднее крыльцо, или вернее задняя дверь, около к<ото>рой воняет сортиром и хрюкает поросенок, глядит на реку. Теперь суббота. Чтобы не обмануться в почте, спешу послать срочную работу. Рассказ же нацарапаю сегодня под ночь и пришлю завтра. Письма посылайте в Воскресенск. Оттуда мне пересылается всё исправно. Был в Москве и слышал, что Л. И. Пальмин венчался со своей старухой. Видел его, но он мне ничего не говорил об этом. Не говорите ему, что я Вам сообщил эту прозаическую новость про поэтического человека... Может быть, эта новость для Вас уже не новость! Прощайте.
Ваш А. Чехов.
 
 
 
79. Ал. П. ЧЕХОВУ
Середина июля 1884 г. Звенигород.
Сашаъ!
Посылаю письмо для Левенсона. Жалею, что заставляю тебя, беднягу, шляться по 10 раз к этим жидам, скорблю и утешаю себя тем, что сумею с тобою расквитаться. Послал книжку в редакции?
Посылаю письмо отца для руководства. Стыдно Николаю заставлять самолюбивого старика брать взаймы! Поездка к Пушкареву обошлась Николаю рублей 4-5... Эти деньги мог бы он лучше отдать в уплату...
Живу в Звенигороде и вхожу в свою роль, Гляжу на себя и чувствую, что не жить нам;
братцы, вместе! Придется удрать в дебри в земские эскулапы... Милое дело!
Пиши в Воскресенск. Оттуда мне вышлют.
А. Чехов.
Николая ждут в В<оскресенске>.
Письмо, начинающееся словами "Евочька... и проч."... неподражаемо сочинено. Ты и Николка показали себя художниками.
 
 
 
80. Н. А. ЛЕЙКИНУ
Середина июля 1884 г. Звенигород.
Многоуважаемый
Николай Александрович!
Прочитавши Ваше письмо, дал знать в Москву брату Николаю о предстоящем Вашем приезде. Брат будет Вашим путеводителем в Воскресенск, сам же я вырваться из Звенигорода не могу до приезда врача, должность коего исправляю. Перед приездом в В<оскресенск> Вы потрудитесь уведомить меня телеграммой (Звенигород, врачу Чехову), я поеду на 1-2 дня в В<оскресенск>, чтобы повидаться с Вами и показать Вам наши святыни. Или так сделайте: поезжайте на вторую станцию Смоленской дороги, Голицыно. Отсюда до Звенигорода (15 верст) на лошадях. В Звенигороде обозреем Савву освященного и покатим отсюда в Новый Иерусалим (20 верст). Всё это отнимет у Вас не более суток. Прихватите Пальмина. Заранее предупреждаю: удобств на пути не найдете... Дороги и города хуже худшего, но зато масса беллетристического материала. Если переночуете у меня, то свожу Вас в больницу на приемку (рассказ в 300 строк). На Илию, 20-го, у меня будет 60 человек больных, 22-го человек 40. Лучше сделаете, если начнете путешествие Звенигородом. Дороги тряски, но живописны. Жду. Телеграммы в Воскресенск не посылайте, ибо в этом граде телеграфа нет и мне придется платить за эстафету 3 р. 50 к. (Семья заплатит, а телеграммы я не прочту, так как меня нет в В<оскресенске>). Телеграфируйте в Звенигород. Больных я могу бросить на 2 суток. У меня фельдшера доки. Приезжайте же! Брат Николай будет у Вас в Лоскутной. Обитает он на старой квартире.
Неужели Д. К. Ламанч<ский> и Ежини одно лицо? Если да, то я, значит, хватил не по чину... Д. К. Ламанч<ский> изображает из себя одного из хороших московских работников. Стишки его милы... Но проза его, в особенности в "Будильнике", несносна... Относительно Рыскина соглашаюсь с Вами. Читал его мало, но слышал про него много. В Москве, если покопаться, можно найти еще кое-кого. Прощайте.
Ваш А. Чехов.
Пальмина умоляю приехать.
 
 
 
81. П. Г. РОЗАНОВУ
22 июля 1884 г. Звенигород.
Парафимоз в прежнем положении. Прибегаю к любезности хирурга, имевшего связь с англичанкой и двумя роскошными польками. Без Вас умру, ибо нерешителен и трус.
А. Чехов.
 
 
 
82. Н. А. ЛЕЙКИНУ
11 августа 1884 г. Воскресенск.
VIII, 11. Воскресенск.
Многоуважаемый
Николай Александрович!
Шлю купно с большим поклоном плохой фельетон. Фельетон плох в квадрате, до степени "увы и ах!", но я не виню себя. Тем нет совершенно, а всё то, что есть, донельзя мелко и противно. Другой на моем месте пал бы в уныние, а я ничего, привык... Рассказ в 60 строк написал, но до того скверный, что посылать жутко. Подожду до завтра: авось переменю свой взгляд на него или напишу что-нибудь другое. Впереди у меня еще целых 2 дня...
Теперь насчет "Сатирич<еского> листка". В этом листке я не работаю (для первых номеров дал несколько крох, а теперь - ни-ни) и оного не читаю. Что в нем пишется и что творится, мне неведомо, а ежели бы ведал, то поспешил бы сообщить Вам обо всем, что Вас касается. Сообщаемому Вами не удивляюсь. Не удивлюсь также, если завтра меня, хорошего знакомого Липскерова, обзовут в этом "Листке" так или иначе каким-нибудь поносным именем. Всего можно ожидать от этих господ, и всякая выходка их естественна... Надо Вам сказать, что "еврюга" Липскеров едва ли знает о том, что Вы обруганы в его журнале. Он ленив, лежебока, ни во что не вмешивается и знать ничего не хочет... Еврюга добрый, не ехидный и покладистый. Делами этого сатрапа правят секретари. В "Листке" заправляет Марк Ярон... (выдаю редакционную тайну!), мстящий Вам за то, что я дважды обругал его в "Осколках". Ярон человек нехороший, способный на всякую мерзость... но и он, вероятно, не автор и не виновник пасквиля. Пасквиль, как и все статьи, попал в "Листок" без ведома редактора и секретарей: печатают что и как попало, без разбора и что подешевле. Ведется этот "Листок" до того похабно и халатно, что в нем можно напечатать пасквиль даже на самого Липскерова.
Буду в Москве, узнаю всё, а пока напишу Липскерову письмо, в котором обзову его скотиной. Писал пасквиль, вероятно, какой-нибудь московский мелюзга, писал за неимением материала и по глупости. У этих господ ни такта, ни чувства меры...
Целый день льет дождь. У меня благодаря скверной погоде ногу ломит. Скучно ужасно. Третьего дня ездил в Звенигород на именины, вчера ловил в пруде линей, а сегодня не знаю, куда деваться от скуки. Хочу сесть писать - к постели тянет, лягу - писать хочется... Так бы взял да и высек свою лень!
Как нарочно, брат, посылаемый на почту, стоит возле и торопит... Судьба уж моя такая! Всегда довожу дело до последней минуты.
За приглашение в Петербург спасибо. Уехал бы к вам с наслаждением, но... в карманах кондукторские и полицейские свистки... Хоть шаром покати! Семья живет на даче со мной на моем иждивении, а дачная жизнь... ву компрене*, кусается. Имей я лишние 50 руб., имей даже кредит долгосрочный (у тетеньки или бабушки) на эту сумму, я недолго бы думал... Погожу до зимы.
Прощайте. Рассказов пришлю, а насчет подписей помыслю.
Ваш А. Чехов.
 
 
 
83. Н. А. ЛЕЙКИНУ
23 августа 1884 г. Воскресенск.
23, VIII, Воскресенск.
Многоуважаемый
Николай Александрович!
Собираюсь удрать к 1-му сентября из Воскресенска в Москву на зимнее житие. Первое число срок крайний. А посему, прошу усердно, сделайте распоряжение о высылке мне гонорара не позже 31-го августа - пятницы, когда в Воскр<есенск> приходит денежная почта. Простите, ради аллаха, что на сей раз изменяю Вашим порядкам, но если бы Вы знали, какая противная погода на даче, сколько багажа и домочадцев придется мне переправлять в Москву и как мне хочется засесть за свой московский письменный стол, то объяснили бы себе это мое нашествие на Вашу бухгалтерию. Чтобы не путать августовских счетов с сентябрьскими, вышлите мне наотмашь рублей 60 - это и короче и сподручнее для Вас, - а счет за август вышлет Ваш секретарь мне вместе с сентябрьским счетом в октябре, сразу за 2 месяца.
Нужно бы в Москву съездить за деньгами, да денег нет на дорогу... Комиссия! Были кое-какие деньжонки, да нелегкая дернула меня дать их взаймы приятелю-поручику. Поручик отдаст, но, вероятно, тогда, когда у меня у самого будут полные карманы, перед моим отъездом. Впрочем, довольно о деньгах. Ах... не так давно лечил одной барышне зуб, не вылечил и получил 5 руб.; лечил монаха от дизентерии, вылечил и получил 1 р.; лечил одну московскую актрису-дачницу от катара желудка и получил 3 руб. Таковой успех на новом моем поприще привел меня в такой восторг, что все оные рубли я собрал воедино и отослал их в трактир Банникова, откуда получаю для своего стола водку, пиво и прочие медикаменты.
Спасибо Вам за объявления о моей книжице. В сентябре поблагодарю лично. Если Вы находите, что объявления летом лишни, то прекратите или же помещайте их через номер. Не знаю, что творится теперь с моей книгой... Говорят, хвалили ее в "Нов<ом> времени", в "Театр<альном> мирке"... Ничего не читаю, кроме московских газет, ни за чем не слежу... Такая досада! Если Вы поместили объявление в "Петерб<ургской> газете", то уплатите из моего гонорара. Уплатите следуемое и Вашей конторе за объявления в "Осколках". Читал в "Наблюдателе" критику на "Христову невесту"... Кто бы мог подумать, что Ваша книжка даст случай этому беспардонному критику упомянуть о германском милитаризме, бисмарковщине...
Сажусь писать оск<олки> москов<ской> жизни. Полное отсутствие материала! Нововременский Курепин и Лукин из "Новостей" из кожи вон лезут, но их фельетоны не полнее моих осколков.
Погода ужасная, дифтеритная. Давно уже не видел солнца. Читал пальминскую "Морскую зыбь"... Не уехал ли он на море? Не катается ли теперь, чего доброго, на пароходе в "каюте новобрачных"?
Б. Маркевич дал мне почитать собрание своих мелких рассказов. Давая мне это собрание, он имел в виду благую цель: пусть поучится молодой человек. Спрашивал о Вас, снисходительно покритиковал Лескова, пожалел, что нынешняя юмористика в упадке... Этот камер-юнкер болен грудной жабой и, вероятно, скоро даст материал для некролога...
Прощайте. Посылаю сестру на почту отнести это письмо. Сверх ожидания, соглашается и идет одеваться.
Ваш А. Чехов.
 
* вы понимаете (франц. vous comprenez)
 
 
 
84. M. П. ЧЕХОВОЙ
3 сентября 1884 г. Воскресенск.

Наша собственная сестра!
Уезжаю. Дома уломаю всех. Если находишь лучшим жить в сих краях, а не в тех, то живи.
Саша пробудет в Москве до средины сентября.
Кланяйся мадам Шпехь.
Поклон Киселевым, ввиду его громадности, посылаю через Ивана. У Оленьки Лашкевич кровавый понос. Хотел с ней в законный брак вступить, но теперь не желаю: у нее понос.
Говорят, что ты страшно привязалась к мадам Шпехь. Пригласи ее к нам в Москву. Мы ей тоже кровавый понос устроим, бесплатно. Пишу о поносе для того, чтобы ты не давала никому читать моих писем.
Votre A. Чехонте.
 
 
 
85. Д. Т. САВЕЛЬЕВУ
4 сентября 1884 г. Москва.
84, IX, 4.
Любезнейший друг
Дмитрий Тимофеевич!
Письмо твое получил я только вчера (3-го) по приезде из Воскресенска. Поручения твои исполню с готовностью, ибо досуга у меня много. Лекции начнутся не ранее 10-15-го сент<ября>, так как Ек<атерининская> больница ремонтируется. Проценты в ссуду уплачу тотчас же по получении от тебя квитанции. Если, посылая мне квитанции, не пришлешь мне денег, то этим окажешь для меня великую услугу: ты знаешь, как жутко ходить в почтамт за получением денег! Уплачу свои, а потом расквитаемся.
Чтобы не быть у меня в долгу по части поручений, исполни мою маленькую просьбу: поклонись своей жене 100 раз за ее память о моей персоне. Но это не всё. Если у тебя есть свободное время, то забеги как-нибудь в городскую управу и спроси там, как поживает моя стипендия. Я не получал еще за последнюю треть.
Если управа намерена выслать мне, то пусть поспешит высылкой. Всё имевшееся у меня я ухлопал на семью и теперь сижу на бобах, ощущая всеми своими нервами отсутствие в карманах всякого присутствия. Живу пока в кредит, получки же мои начнутся только в октябре.
О причинах, не пустивших меня на юг, сообщу при свидании. Приписка твоей супруги повергла меня в печаль. Я почувствовал наклонность к семейной жизни, пожелал быть отцом и - вдруг! Мне пишут, что невеста еще не нашлась! А ты, скот бесчувственный, не мог употребить власть и прикрикнуть на жену, чтобы она пристроила твоего друга! Я отказал многим богатым невестам, надеясь на обещание твоей жены, - можешь, стало быть, понять теперь мое положение! Опять придется ходить всю зиму в Salon.
Книжку вышлю, когда схожу в склад издания.
Кланяюсь.
Tuus* Чехов.
 
* твой (лат.)
 
 
 
86. Н. А. ЛЕЙКИНУ
15 сентября 1884 г. Москва.
84, IX, 15.
Уважаемый
Николай Александрович!
Сижу я в доме графини Капнист, в салонах которой обитает Лиодор Иванович Пальмин (известный поэт).
Поэт благосклонен ко мне настолько, что угощает меня своей наливкой. У него насморк, кашель и шум в ушах.
Для Вас готовы у меня 3 рассказа, которые завтра или послезавтра посылаю. Выезжать никуда не думаю, сижу у себя в Головином пер<еулке> и ленюсь. Совлещи с себя ленивого человека рад бы, но не могу. Насчет работы моей у "еврюги" не слишком беспокойтесь: за всё лето и сентябрь я получил от него 3 купона стоимостью в 2 р. 50 к. каждый - только. О пасквиле "Сатирического листка" я писал Вам. Если Вы не удовлетворены, то всё мною недосказанное, длинное для письма, сообщу при свидании. Оставляю место для Лиодора Ивановича.
Ваш А. Чехов.
 
 
 
87. П. Г. РОЗАНОВУ
Начало октября 1884 г. Москва.
Вывеска заказана. Благоволите прислать это письмо купно с Вашей карточкой и звенигородскими новостями. Стало быть, более подробные известия Вы получите после 15 октября.
А. Чехов.
 
 
 
88. H. А. ЛЕЙКИНУ
7 октября 1884 г. Москва.
Воскресенье 7-го.
Уважаемый
Николай Александрович! В исполнение Вашей редакторской воли шлю Вам свои литературные экскременты в воскресенье... Вы получите 2 места: в одном фельетон, в другом это письмо с рассказом. Десять раз лез к Николаю, и десять раз он уверял меня, что рисунки давно уже Вам посланы... Не хочется думать, чтобы он врал, и в то же время не хочется верить в неисправную доставку заказных бандеролей... Николай уверяет... Чтобы узнать, кто врет, почта или он, мне остается только произвести у него внезапный обыск...
Panem et circenses* нет и нет... Думаю, думаю, и хоть кол теши на голове! Но бог не без милости... Авось, что-нибудь намыслю и пришлю Вам... За доброе слово о "Петербур<гской> газете" большое спасибище. Я буду получать ее в обеденное время, а читать после обеда, развалясь и куря...
Не забывайте, что мы условились в случае срочного материала помещать москов<ский> фельетон еженедельно, дабы не было кричащих запаздываний. Я буду присылать Вам его кусочками, урывками, а Вы планируйте его, как знаете: что срочно, то теперь, что не срочно, то после... Рассказиков напеку... Зачем Вы в деле скоро- и многописания меня сравниваете с собой? Литература Ваша специальность... На Вашей стороне опыт, уверенность в самом себе, министерское содержание... А я, пишущий без году неделю, знающий иную специальность, не уверенный в доброкачественности своих извержений, не имеющий отдельной комнаты для письма и волнуемый страстями..., могу ли я поспеть за Вами? Если буду писать двадцатую часть того, что Вы пишете, то и за это слава богу...
О лекарских вакансиях думаю... Записал Лихачева в поминальницу... Был у Пальмина... Лечил живущую под ним (каламбур?!!) девицу и забежал к нему. Он спал, но, заслышав мой голос, проснулся и предстал предо мною во всем величии поэта, с опустившимися панталонами и всклоченной куафюрой... Сидел я у него недолго: прогнало меня от него отсутствие сортира. У нас снег... Получил приглашение от "Нови"... Как прочел на письме, что у них 500000 основного капитала, то до того потерялся, что потерял всякую надежду написать туда что-нибудь...
Ваш. А. Чехов.
Портной принес новое пальто. Поздравляю: не все Ваши сотрудники ходят в старых пальто...
 
* Хлеба и зрелищ (лат.)
 
 
 
89. П. Г. РОЗАНОВУ
3 ноября 1884 г. Москва.
84, XI, 3.
Добрейший
Павел Григорьевич!
Моя радость по поводу назначения Вашего на место тайного советника Кетчера совсем бледнеет перед моею скорбью, когда читаю Ваше известие о несчастье с доской. Неужели?!? Я приказал упаковать ее в самую мягкую книгу, в одну из тех книг, какие я употребляю по причине их мягкости для известной надобности. Если Вы не шутите (крушение чугунной доски похоже на шутку), то виновата, стало быть, упаковка, а так как упаковка моя, то и вина моя. Закажу другую вывеску и вышлю ее в ящике... Как живете? Насчет конкурса осведомлюсь у Лейкина... Протекция, батенька, на Руси не знает конкурсов, что, впрочем, не делает чести человечеству.
Поклонитесь Сергею Павловичу и скажите ему, чтобы он побывал у меня, если приедет в Москву. Нужен он мне. Погода ужасная... Удивляюсь, как это Вы можете жить в такую пору в звенигородских дебрях. В Москве тоже скучно. Одно только утешительно, что целый день сидишь за работой и не замечаешь скуки. Боюсь наврать чего-нибудь, а посему ставлю точку и кланяюсь.
Ваш А. Чехов.
Жду Вас к себе.
 
 
 
90. Н. А. ЛЕЙКИНУ
4 ноября 1884 г. Москва.
84, XI, 4.
Уважаемый
Николай Александрович!
Пишу Вам, дабы предупредить Вас, что фельетон будет выслан мною не сегодня в воскресенье, а завтра в понедельник. Стало быть, Вы можете на этот счет быть покойны... Фельетон мой почти уже готов, но мал очень, и хочется мне прибавить еще что-нибудь... Вместе с фельетоном пришлю две темы и, быть может, рассказ... Фельетон ужасен... Материала никакого, и поневоле приходится писать про Кузнецова и его Салон - противно даже. Вчера и сегодня болен... Голова трещит, лихорадка... Работать не в состоянии... Был у меня Пальмин и передал мне, что Вы на меня сердитесь. За что? Вы пишете ему, что я не присылаю Вам рассказов... Беру богов в свидетели, что я не посылаю Вам рассказов только тогда, когда знаю, что у Вас есть уже в запасе мой рассказ... Это справедливо даже относительно того из последних номеров, в котором не было ничего моего. Вы можете только претендовать, что некоторые мои рассказы выходят плохи... На это могу возразить Вашей же фразой, сказанной в одном из Ваших писем относительно печи, не всегда одинаково пекущей.
Далее Вы громите меня за то, что я не даю тем. Если бы сочинять темы было так же легко, как закурить папиросу, то я прислал бы Вам их видимо-невидимо, но Вы сами знаете, что легче найти 10 тем для рассказов, чем одну порядочную подпись... И неужели Вы думаете, что я не прислал бы их Вам, если бы они у меня были? Точно я их продаю в другой журнал! Все темы, какие у меня накопились за всё время моего литературничества, я вывалил Вам в прошлом году... И теперь, выдумываю и изредка присылаю... Сделал даже по Москве клич, что плачу по полтиннику за каждую сносную тему... Вы в последнем нашем разговоре в Лоскутной, набавляя 5 р. к добавочным, мое упорство относительно недоставления подписей поставили в некоторую связь с добавочными... Если я получаю эти добавочные только за темы, то, конечно, я получаю их ни за что... Но ведь это легко поправить! Стоит только перестать высылать их - вот и всё!
Далее Вы, как передает Л<иодор> И<ванович>, жалуетесь, что я не всегда отвечаю на Ваши письма. Это правда, винюсь... Дело в том, что посылку произведений своих я довожу до крайнего срока и не успеваю писать Вам, несмотря на искреннее желание. Я уж не раз извинялся в этом и не раз писал Вам громадные письма, чтобы хоть этим загладить свою вину. На письма, имеющие деловой характер, я всегда отвечал... Теперь, дав ответ на претензии, заявленные Пальминым, продолжаю о своем...
В эту неделю не посылаю Вам несколько рассказов, ибо был всё время и болен и занят: пишу маленькую чепуху для сцены - вещь весьма неудачную... По утрам и вечерам готовлюсь к докторскому экзамену.
Во вторник буду у Пальмина и подумаю с ним о темах для передовиц. Николай ничего не делает, хотя, судя по его прелестному рисунку в последнем номере "Осколков", и следовало бы работать... У Гиляровского родился младенец мужеска пола.
Да! 22-го разбирается дело Рыкова... Буду в окружном суде, ибо имею билет... Не нужно ли для "Петербургской газеты" фельетонов о Рыкове? Если нужно, то порекомендуйте... Возьму дешево: по 50 р. за фельетон... Дело будет тянуться 12 дней. Без эффектов не обойдется... О многом можно написать...
Письмо это коротко, но думаю, что я всё сказал, что нужно для того, чтоб Вы перестали сердиться. Мечтаю в декабре быть у Вас...
Ваш А. Чехов.
Рекомендовал я Вам поэтика Медведева. Махонький, плюгавенький... Жалко мне его, потому и рекомендовал. Кушать хочет, а денег нет... Будете объявления о журнале пускать? Если будете, то хорошо... Я на Вашем месте тысяч пять бы убухал на рекламу... Рекламу пустить с рисунками, рассказами, анекдотами... красками...
А о "Петербургской газете" - пожалуйста. Не дадите ли и Вы место в осколочных фельетонах скопинскому делу? Если да, то предупредите... Дело большое, на всех хватит.
 
 
 
91. Н. А. ЛЕЙКИНУ
11 ноября 1884 г. Москва.
84, XI, 11.
Уважаемый
Николай Александрович!
Получил Ваше письмо и пишу ответ через час по прочтении.
О высасывании из пальца я с Вами не согласен. Если начнешь высасывать, то пройдет час, два... а там глядь и ничего не выдумал и не высосал! А за 2 часа можно другое что-нибудь сделать... Неужели Вам понравились мои темы? Я послал их не без колебания...

Насчет брата Николая согласен. Скорблю и скорблю. Лентяй из перворазрядных и с каждым годом делается всё ленивее и ленивее... Прочту ему Ваше письмо. Влияние свое на него обещаю, но... где замешалась баба (и у него баба), там трудно влиять.
На условия "Петербур<гской> газеты" тоже согласен. Буду писать по рыковскому делу и накануне процесса пришлю первый рассказ.
О распорядителе, выведенном из маскарада, Вы напрасно усомнились, и напрасно вообще Вы мне не верите. Я Вас не подведу и не надую - в этом будьте уверены. Выведен был Гулевич-рассказчик из маскарада Лентовского. Не назвал я лица и места, потому что не хотел обижать старика, - вот и всё. О выводе его знала вся Москва и заметки моей было бы достаточно без фамилии.
Вчера получаю телеграмму: "Поля больна и я шея железа зноб если можно приезжайте вечером Пальмин". Еду вечером и - о поэты! - не застаю Л<иодора> И<вановича> дома... Поля сидит с гостями и угощается...
Шлю мелочишку. Мне сдается, что она чуточку мутна. Если так, то вышлите обратно, я ее починю... Еду слушать Лукка.
Ваш А. Чехов.
Ах, да! Есть в Москве такой поэтик Медведев... Ему я дал записочку к Вам... Стало быть, еще не собрался послать Вам свои стишины. Рыскин едва ли будет Вашим сотрудником... Пастухов не пустит.
 
 
 
92. Н. А. ЛЕЙКИНУ
17 ноября 1884 г. Москва.
84, XI, 16.
Уважаемый
Николай Александрович!
Ах! Но одного "axa" недостаточно...
Изумляюсь, как это я не понял Вас относительно Худекова? Вы писали, что ему не нужно фельетонов, а нужны краткие сведения из суда строк в 100... Мне почему-то вообразилось, что под сведениями надлежит понимать рассказы... (Если эти сведения не фельетон - то что же?) Спасибо, что написали и наставили на путь истинный... Вы удивляетесь моей странной прыти: как это, мол, можно написать рассказ за день до суда? Рассказ - не пожарная команда: и за полчаса до пожара может быть состряпан. Но дело не в этом, а в том, что в первой моей посылке я хотел изобразить нововведения в окружном суде, состряпанные ради Рыкова и которые я еду осматривать в понедельник... Они достойны описания, а не описывать же их в самый день суда, когда будет и так много материала!..
Второе "ах" по поводу "Речи и ремешка". Сей рассказ напечатан нигде не был. Суть его я припоминаю, исполнение забыто... Прочту с удовольствием, как нечто не мое...
Я не думал, что мой рассказ, напечатанный в "Развлечении", достоин "Осколков". Я не послал Вам его, ибо он длинен и плох - так по крайней мере мне казалось. А Вы не сердитесь, когда видите меня дезертирующим из "Осколков"... Человек я семейный, неимущий... деньги надобны, а "Развлечение" платит мне 10 коп. со строки. Мне нельзя зарабатывать менее 150-180 руб. в месяц, иначе я банкрот.
О Медведеве скорблю. Голоден и холоден. Студент...
О Николае молчу. Нарисовал он Вам хороший рисунок... Если я спрошу его, послал ли он Вам его или нет, то наверное соврет...
Если приедете в ноябре, то - merci. У нас зимой весело. В Стрельну можно будет съездить...
Был я недавно в одной ископаемой редакции ("Россия") и подслушал весьма интересный разговор. Человек 10-15 сидели за чаем и толковали про "Осколки". Сравнивали с "Искрой", говорили, что они лучше "Искры", что в них есть направление, остроумие... что пресса подло делает, что обращает на них мало внимания и проч. ... Похвалили даже моск<овский> фельетон, спросив меня, кто это Улисс... Не первый уж раз слышу я такое мнение об "О<сколк>ах" и всякий раз "взыграся во чреве моем младенец"... Держитесь! Подтяните художественный отдел до высоты хотя бы стрекозиной и - благо будет...
Я понатужусь и дам мелочишек, а пока не забывайте, что у Вас есть всегда готовый к услугам
А. Чехонте.
Кстати. Рыковское дело будет, как говорят, тянуться 2-3 недели... Не пришлет ли мне г. Худеков на всякий случай какого-либо вида от "Пет<ербургской> газ<еты>", карточку, что ли... Мелочи вышлю завтра... Я несчастлив: каждый день гости...
 
 
 
93. Н. А. ЛЕЙКИНУ
19 ноября 1884 г. Москва.
84, XI, 19.
Уважаемый
Николай Александрович!
Вместо одного большого рассказа посылаю Вам 3 плохих мелочишки. Тут же посылаю рассказ одной госпожи, сотрудницы многих петербургских и московских журналов, некоей Политковской. Пришла ко мне и попросила рекомендовать. Рекомендую. Баба способная и может пригодиться, если будет поставлена на настоящий путь. Гонорара просит 6 к. Если рассказ не годен, то, сделайте милость, пришлите его обратно, не мне, а по адресу: Москва, Арбат, Столовый пер., д. Соловьева, Екатерине Яковлевне Политковской. Напишите ей при этом какое-нибудь утешительное слово вроде надежды на будущее - таким образом и ее удовлетворите и меня от нее избавите... Особа нервная, а посему (недаром я медицинский ф<акуль>тет проходил!) не огорошьте ее холодным и жестким ответом... Помягче как-нибудь... Я наказан почтовыми расходами и потерей времени (она просидела у меня 1 1/2 часа), а Вы уж возьмите на себя горечь ответа... Если пришлете рассказ на мое имя, то она опять ко мне придет и... ах! Поет, впрочем, недурно, но мордемондия ужасная...
Votre* A. Чехов.
 
* ваш (франц.)
 
 
 
94. Н. А. ЛЕЙКИНУ
25 ноября 1884 г. Москва.
25/XI.
Уважаемый
Николай Александрович!
Вместо фельетона о Рыкове, который вышел бы и мал и жалок (в 40-50 строк фельетона всего процесса не всунешь), посылаю Вам "Скопинские картинки". Думаю, что сгодятся...
Процесс протянется еще 2 недели, а может быть, и больше... Если хотите, то и к следующему нумеру пришлю таких картинок... Есть очень характерные материи... Кланяюсь... Подробное письмо напишу завтра в суде, а сейчас спать и спать!
Ваш А. Чехов.
 
 
 
95. Н. А. ЛЕЙКИНУ
26 ноября 1884 г. Москва.
84, XI, 26.
Уважаемый
Николай Александрович!
В письме своем Вы начинаете с Политковской. С нее начну и аз. Рассказов ее я не читал и послал их к Вам "девственными", мною не тронутыми. Читать их было некогда, ибо она стояла над душой и требовала послать сейчас... Прочти я их и найди скверными, мне все-таки пришлось бы их послать Вам... А как баба обрадовалась, прочитав Ваше письмо! Она прибежала ко мне и поклялась послать Вам в "благодарность" еще очень много рассказов.
Николая видел и претензии Ваши ему заявлял. Пообещал поспешить высылкой. Не знаю, откуда он взял, что я обещал дать подпись к его рисунку? Может быть, и обещал, но... не помню... Подумаю, и если надумаю на днях, то на днях же и вышлю.
Теперь насчет бывшей у Вас Н. А. Гольден. Это мой хороший приятель... Бабенка умная, честная и во всех смыслах порядочная. Имеет честь быть свояченицей писателя-изобретателя Пушкарева. Несколько дика, чем и объясняется, что она не сняла пальто. Пушкарева ругать при ней можно.
За сим о "Петерб<ургской> газете". О Рыкове строчу туда ежедневно и, вероятно, на Худекова не потрафляю. Дело непривычное и, сверх ожидания, тяжелое. Сидишь целый день в суде, а потом, как угорелый, пишешь... Не привык я к такому оглашенному письму... Пишу скверно, а тут еще гг. корректоры стараются и починяют мое писанье. Пишу, например: "Палата идет!", как и подобает, а они, милые люди, исправляют: "Суд идет!" Уж ежели они мне не верят, так нечего им было со мною и связываться... Против сокращений я ничего не имею, ибо я новичок в деле судебной хроники, изменять же смысл не уполномочивал.
Я пишу: "Этот скопинский нищий подает вдруг в банк объявление о взносе им вкладов на 2516378 р. и через два-три дня получает эту сумму чистыми денежками... (помню с этого места приблизительно), но ими не пользуется, ибо объявление делает по приказу Рыкова в силу его политики..." Последнее, со слова "но", зачеркивается, и нищий выходит у меня богачом...?!?
Помаленьку привыкаю, и позднейшие корреспонденции выходят лучше и короче первых. Вы ничего не говорите Худекову. Жалуюсь только Вам... Да и не жалуюсь, а так только, копеечную скорбь свою изливаю... В суде в общем весело... Протянется процесс еще на 2-3 недели... Если Вам по нутру придутся картинки из Скопина, то не прислать ли новую серию? Злоба дня солидная... Дело я понимаю, и тем много. Если согласны, то отвечайте шнеллер*.
Мечтаю в декабре прибыть в Питер... хочу удрать от женщин, навязывающих мне участие в любительском спектакле. Мне! сотруднику "Осколков"! Ах!
Пишу конец письма дома, воротившись из суда.
Ваш А. Чехов.
 
* скорее (нем. schneller)
 
 
 
страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216

Rambler's Top100 Yandex тИЦ